ильзун
космический котик и главный сео войда
Я тут подумала - а почему бы и нет?
Вообще, меня не покидает чувство полного провала, потому что это совсем не то, что должно было быть.
Ильхун тут задумывался как трепетная лань, но я не могу с ним ничего сделать, он в любом случае хозяин и царь.
Было странно писать не по эксо. И тут очень часто повторяется слово "думает", но это не специально.

Название: Gutta cavat Lapidem
Пейринг: Сонджэ/Ильхун
Рейтинг: PG-13
1312 слов


Gutta cavat Lapidem (лат.) - Капля камень долбит.

Ильхун снова злится. Так думает почти вся группа, наблюдающая нервные передвижения репера по общей гостиной.
Ильхун снова сбегает. Так думает Хеншик, к чьему боку и прижимается тот самый Ильхун, и он единственный прав в своих выводах.
Ильхун снова ведет себя как идиот. Так думает сам Ильхун, и, пожалуй, в их гостиной есть еще один человек, который так думает.

Он пытается вести себя естественно на камеру, ведь он же сказал, что все изменилось. Пытается не отшатываться, не дергаться слишком сильно, в идеале – вообще не двигаться. Он даже уже научился первым лезть с обнимашками и тисканьем. И иногда это даже выходит неосознанно.
Он уже не знает точно, когда Сонджэ шутит, а когда он серьезен. Он уже сам не замечает, когда он отпихивает его не в серьез, а когда бьет чересчур сильно – но тут обычно вмешивается Донгын, переключая внимание обиженного младшего на себя, давая Ильхуну время на передышку.
Иногда, очень редко, Ильхун позволяет макне спать в его кровати. Пожалуй, кровать – это вообще самое безопасное место, потому что Сонджэ обычно почти не достает его перед сном и почти не пристает. Спокойно устраивается под боком и засыпает, пока Ынкван не разгоняет их. Наверное, хорошо, что лидер никогда не видел того взгляда, которым провожает его спину Сонджэ.
Обычно перед камерой Сонджэ становится похож на соскучившегося пса – и тогда остается только терпеть, потому что легче переждать, чем пытаться оторвать его от себя. Но, пожалуй, лучше бы он терпел эти странные приступы щенячьего восторга, чем появляющиеся иногда осторожные взгляды, мимолетные касания и другие ужасные вещи из персонального Ада Чон Ильхуна. В такие моменты ему кажется, что Сонджэ смотрит на него, как голодающий на кусок мяса. Или как хозяин - на свою собственность. Минхек говорит, что у него паранойя, но Ильхун уверен, он следил – именно так Сонджэ смотрит только на него.
Ильхун ни за что никому не признается, что ему, на самом деле, страшно.
(Впервые тревожный звоночек опасности зазвенел, когда Сонджэ случайно вошел в ванную в тот момент, когда Ильхун только вышел из душа и едва ли успел взять в руки полотенце. Младший тогда так сильно сжал челюсти, что реперу показалось, что он услышал скрежет его зубов. И он даже не успел ничего сказать, как Сонджэ так же молча вышел, тихонько прикрыв за собой дверь.)
Ильхун удивлялся сам себе. Он прекрасно понимал, что мог бы сделать так, чтобы Сонджэ и думать забыл о каком-либо лишнем контакте с ним, но неизменно превращался в кролика перед удавом, стоило младшему появиться поблизости. Единственное, на что его хватало – показать свое недовольство, на которое в любом случае никто не обращал внимания, но это был особый ритуал: Сонджэ пристает, Ильхун – возникает.

-Енотик моет лапки, - слышится над ухом довольный голос, и Ильхун на секунду прикрывает глаза от вспышки раздражения. Вытерев руки – не торопясь, словно ему нет никакого дела до макне, он поворачивается к Сонджэ, который даже не думает покинуть его личное пространство.
-Ты знаешь, что ты похож на маньяка? – устало выдохнув, старший вывернулся из ненавязчивых объятий и отошел к холодильнику. – И перестань уже признаваться мне в любви на всю страну, это было смешно только первые пару раз.
-Что ты, я всегда предельно серьезен, - проговаривает Сонджэ со своей неизменной улыбочкой, но тут же продолжает уже со спокойным лицом. - Перестану, когда скажешь, что тоже любишь меня. Тебе придется это сделать в любом случае, иначе все фанатки нашего пейринга разорвут тебя на части за мое разбитое сердце.
Ильхун справедливо решает, что лучше оставить уже готовый сорваться с языка ответ при себе и тихо уйти. И Сонджэ даже не плетется вслед за ним.

С того их разговора прошли три недели, но абсолютно ничего не происходит. Точнее, происходит. Сонджэ оставил его в покое. Нет, он все также липнет к нему в целях фансервиса, но в повседневной жизни он словно теряет к нему интерес.
Наигрался, с облегчением думает Ильхун.
Но не все так просто.
Сонджэ будто бы потерял к нему вообще любой интерес.
Он не отвлекает его болтовней, не просит поиграть с ним в видеоигры, не ноет – вообще _ничего_не делает. Даже не улыбается своей улыбочкой придурошной. Только смотрит волком, стоит Ильхуну двинуться в его направлении.
Ильхун даже думает, что ему, наверное, стоит извиниться, но он и сам не понимает, за что извиняться. Он не сделал ничего плохого ведь. Вроде бы.
Ему требуется еще пара недель, чтобы все же взять себя за яйца в руки и подойти к макне.

Момент он выбирает идеальный – Сонджэ торчит в спальне и играет, остальная часть группы – смотрит какое-то шоу.
Подобраться к младшему легче простого – он не видит ничего вокруг, когда занят своими стрелялками. И Ильхуну явно везет – тот даже не у себя на втором ярусе, а на кровати лидера, спиной к двери.
Когда Ильхун садится рядом и снимает с макне наушники, он только еле дергается от удивления.
-Эй, Юк Сонджэ.
Услышав его голос, Сонджэ явно напрягается, и в голове Ильхуна даже на секунду появляется мысль, что он совершает ошибку, но в следующий момент макне поворачивается к нему с улыбкой Будды на лице.
-Чего надо, хен?
Ильхун, вроде как, хотел выведать все обходными путями с кучей наводящих вопросов, но от удивления словно забывает все заготовленные хитрости.
-Я тебя чем-то обидел что ли?
-Ты с чего это взял? – Сонджэ делает страшные глаза и явно играет дурака, что в его исполнении выглядит настолько обыденно, что старший даже не обращает на это внимания.
-Ты отвязался от меня, - неохотно отвечает Ильхун, мысленно повторяя, что он настоящий мужчина, а настоящий мужчина не должен бросать дела на половине пути.
Затянувшееся молчание младшего давит на него бетонной плитой, но Сонджэ лишь очень изящно приподнимает брови и очень, очень медленно переставляет свой ноутбук на пол.
-Ты такой красивый, когда волнуешься. Тебе не говорили?
Тихий и ласковый голос Сонджэ словно парализует Ильхуна, и он совсем не сопротивляется, когда его тянут к себе, укладывают рядом и нависают сверху. Ильхун впервые думает о том, что Сонджэ хоть и младше, но он крупнее, выше, сильнее – и это как-то странно будоражит кровь.
У Сонджэ страшные глаза. Глаза хищника, зверя. Глаза, которые нашли свою добычу.
-Помнишь наш последний разговор, который длился более пары минут? О чем я тогда тебе говорил?
-Хочешь, чтобы я сказал на публике, что люблю тебя? Я ведь уже делал это, и не раз, - Ильхун хмурится и отводит взгляд, толкая макне в грудь, но Сонджэ перехватывает его запястье и прижимает к кровати, наклоняясь еще ближе. Его нос касается виска репера, и тот сжимает челюсти, когда чувствует чужие губы на своей щеке.
-Я хочу не так, - голос младшего опускается до хрипловатого шепота, и Ильхун вновь дергается в попытке уйти от тесного контакта, но его держат слишком сильно. – Я хочу, чтобы ты сказал это мне. Как только действительно полюбишь, хорошо?
Колено Сонджэ раздвигает ноги Ильхуна, и тот уже собирается совсем не по-мужски заорать, но тут дверь спальни открывается.
-Вы. Оба. Я не хочу знать, чем вы тут занимаетесь, но я убью вас, если вы не исчезнете с моей кровати прямо сейчас.
Ынквану не приходится повторять дважды, и макне-лайн скатываются на пол и выбегают из комнаты. Слушая идиотский хохот Сонджэ, Ынкван думает, что все равно убьет их.

Пока они ждут в гримерке своей очереди выступать, Ильхун восторженно рассказывает Минхеку и Донгыну, как они с Хеншиком обдурили менеджера и выиграли у него обед в одном из ресторанов в здании «63». Он не сразу замечает подошедшего к ним Сонджэ, который несколько минут молча стоит у него за плечом, пока тот не вопит истерично «ХЕН, НЕ ГОВОРИ ПРИ МНЕ О ДРУГИХ МУЖЧИНАХ!»
Чансоб не менее истерично ржет из своего угла и поднимает оба больших пальца. Реакция остальных одногруппников практически такая же, и Ильхун цедит сквозь зубы что-то не очень приличное.
Он уже почти придумывает достойное оскорбление для макне, но тот не дает ему даже рта открыть, собственническим жестом притягивая к себе за талию и звонко целуя в уже и так оглушенное ухо.
Ильхун думает, что хуже уже не будет, с силой дергая галстук Сонджэ.
И, пока тот, задыхаясь, пытается ослабить затянувшийся узел, одним взглядом обещая старшему мучительную смерть, Ильхун впервые за последние несколько дней улыбается ему и сам переплетает их пальцы.

@темы: графоманю, BtoB